Andrej_Kuksa

(no subject)

Ровно 103 года назад, 7-го июля 1918-го года состоялись похороны сожженного большевиками заживо 42-летнего полковника Михаила Антоновича Жебрака - крестьянского сына, ставшего героем трех войн, военным инвалидом и кавалером множества наград, в том числе ордена Святого Георгия 4-й степени и так называемого голосового Георгия.

Это был достойнейший человек, который будучи инвалидом русско-японской войны, добровольно вернулся в армию, командовал полком во время Первой Мировой войны и затем стал одним из первых врагов большевизма. Вместе с полковником Дроздовским он пришел на Дон и после стоянки в Новочеркасске выступил во Второй Кубанский поход.

Его офицерский полк был прекрасно обучен за время пребывания в Донской столице, его уважали и любили подчиненные, а также ценило командование. В ночь на 6-е июля Жебрак лично повел в атаку два батальона, он хотел под покровом ночи избежать лишних потерь, но вместе со своим штабом напоролся на смертоносную пулеметную батарею.

Тяжело раненный полковник вместе с некоторыми другими раненными офицерами остался лежать в поле у Белой Глины, красные подобрали их и зверски расправились. Многие офицеры, в том числе сам Жебрак были сожжены, у некоторых отрезали уши и носи, вырезали половые органы и уже после смерти обезобразили тела. Никто не умер относительно безболезненный смертью, все были запытаны самым садистским образом.

Утро капитан Туркул вместе со своим 1-м офицерским батальоном выбил красных из села и подобрал тела убиенных, которые были обезображены до неузнаваемости. Самому полковнику палачи размозжили голову прикладом. Всех похоронили на следующий день после страшной находки.

Когда похороны завершились, командование 2-м Офицерским полком принял полковник Витковский, который в будущем стал одним из ближайших помощников генерала Кутепова и сыграл важную роль в истории Белого Движения, а также Болгарии, где он вместе с другими русскими белоэмигрантами-добровольцами разгромил коммунистов.

Уже находясь в изгнании, Антон Васильевич Туркул вспоминал тот страшный предгрозовой день, когда молнии метались по небу, а пораженные потерей дроздовцы встречали своего нового полкового командира и пополнение из бывших красных. К слову, уже в следующем бою недавние пленные первыми бросились на большевиков, сбили их с позицию и затем без приказа расправились с коммунистами. Война продолжалась и на смену убежденным врагам большевизма приходили новые бойцы, они все понимали и шли в след за своими вождями на плаху и ранний костыль, а над ними парили имена замученных героев.

Руководитель культурно-исторического проекта "Забытая Россия" Денис Романов.
Andrej_Kuksa

(no subject)

(20 дней до даты непреходящего национального позора - 17 июля 1918 г.)

Для преодоления февральского греха и его СОВРЕМЕННЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ русскому человеку необходимо отбросить накопившуюся за столетие февральскую Ложь и перестать повторять мантры об "отречении", "законности" Временного правительства и "преемственности" послефевральской России с православной Российской Империей. Для истинно-православного христианина, который рассматривает православное Самодержавие не как политическую доктрину, а как НЕОТЪЕМЛЕМУЮ ЧАСТЬ ЦЕРКОВНОГО ВЕРОУЧЕНИЯ, такая трактовка неприемлема вдвойне.

Утверждать, что Государь "отрекся", значит утверждать, что он отрекся от своей Клятвы и отдал народ на растерзание волкам в овечьих шкурах. После этого он НЕ МОГ БЫ УЖЕ ПОЧИТАТЬСЯ НИ МУЧЕНИКОМ, НИ СВЯТЫМ, а должен рассматриваться как клятвопреступник.
Таким образом, распространение Лжи об "отречении" есть форма хулы на Мученика.

Признание его святости несовместимо с признанием "отречения". Либо он Мученик, либо - богоотступник. Ничего третьего быть не может.
Попытка выдать свержение с Престола за "законную" передачу власти брату (ЧТО является нарушением Законодательства Российской Империи), ведёт к необходимости отрицать сам Февральский Госпереворот, как не имевший место, или объявлять виновником всех нестроений самого Государя.

В действительности же произошёл профинансированный захват власти, в котором участвовали Романовы и думцы, а исполняли нарушившие Присягу военные. Обставлен захват был изданием подложных "манифестов" и "актов" об "отречении". Подобные бумажки имеют не больше значения, чем "добровольные" признания замученных чекистами в застенках НКВД, людей. Поверить в их подлинность мог только или СОЗНАТЕЛЬНЫЙ ИЗМЕННИК, или побоявшийся постоять за Царя трус или умственно ограниченный человек, готовый верить любой низкопробной лжи и слухам.

Для всякого же верноподанного было очевидно, что находясь в здравом уме и будучи свободным в своей воле, Государь таких юридически безграмотных бумажек издать не мог. Поэтому настоящих верноподанных такие бумажки должны были побудить к решительной борьбе с самозванцами всеми имеющимися в распоряжении средствами. Тем более, что факт последовавшего скоро АРЕСТА ЦАРЯ ДОЛЖЕН БЫЛ ОТКРЫТЬ ГЛАЗА НА ПРОИСХОДЯЩЕЕ ДАЖЕ СЛЕПЫМ.

Не могут считаться достоверными и "воспоминания" царских генералов, которые, искажая правду, предавая истину, выгораживали себя, оправдывая свою измену.
Вина армии, части священства и Романовых - а все они ОСОБО присягали на верность Государю и Наследнику перед Крестом и Св. Евангелием - уже в первые дни после Госпереворота была столь очевидной, что многие офицеры и генералы-клятвопреступники поспешили оправдаться в "мемуарах" путём ОЧЕРНЕНИЯ Императора и Императрицы, возлагая на них ответственность за гибель Империи. Этим, например, занимался Начальник штаба главнокомандования Северным фронтом в 1914 -1917гг. генерал Ю.Н.Данилов (см. его мемуары, опубликованные в Берлине).

При смене командования, когда Верховным стал Государь, властного Данилова не оставили в Ставке, после чего он затаил злобу на Государя и выместил её в Феврале 1917 г. В эмиграции Данилов рвался оправдаться в том, что смута, поднятая изменой генералитета армии, разметала Империю в клочья, искажал события ночи 15 марта 1917 г. и не говорил ни слова о наглом предложении изменника Рузского Царю -"сдаться на милость победителя". (10, с. 432, 444), а, напротив, оправдывал его.
Данилов не вспоминает и о шантаже Алексеевым главнокомандующих фронтами - не подвозить продовольствие и боеприпасы на фронт в случае, если Царь останется на Престоле. (12, с. 260)
Данилов не вспоминает и о лжи и шантаже Рузского, пытавшегося убедить Государя, что Петроград и Москва, якобы, охвачены восстаниями, грозящими кровопролитием.

Не встала армия спасать Царя после ареста Законного Правителя своей страны. Хотя Императором не было издано никакого документа (Закона), освобождавшего воинство от Присяги и Крестоцелования, в котором говорилось бы НАПРЯМУЮ о прекращении действия Присяги.
Никто специальным Актом не освобождал военных от службы Монарху и отечеству, как это делалось в таких случаях в странах Европы, в Японии и т.д. Такой Акт должен был подписать и сам Государь, если бы действительно мыслил об "отречении", а также, естественно, издать новый закон, для того, чтобы ОФИЦИАЛЬНО покинуть Престол.

По сей день для историков непостижим тот факт, что Красная армия, в основе своей состоявшая из дезертиров и сброда, возглавляемая прапорщиком Крыленко, беглым каторжником Троцким и студентом-недоучкой Фрунзе могла теснить Колчака, Деникина, Корнилова, Врангеля - лучших учеников лучших военных академий. Почему вопреки всему этому и явному перевесу сил, опыта и средств белых, - они потерпели поражение?…
Да потому что на большинстве из них, равно как и на каждом солдате и офицере лежал тяжкий грех клятвопреступника, предавшего своего Государя-Помазанника Божиего. Для православного ясно - Бог не дал им победы.

Не будем снова описывать здесь трагические, жуткие судьбы и называть имена многих белых генералов, ничего не сделавших для защиты своего Императора. Они и так известны. Скоро и право свершился над ними суд Божий.

Армия не встала спасать Самодержца, а, наоборот, арестовала Императора, хотя если бы "отречение" являлось законным, кому был бы опасен гражданин "бывший Царь"?

Это русская армия бдительно охраняла Царственных пленников в Царском Селе и требовала от Царя снять погоны, запрещала прогулки детям и возможность ходить в Церковь. Это русская армия, подняв знамя сопротивления, начертала на нём не имя Монарха, а противные монаршему строю демократические лозунги, вовсе не помышляя об освобождении Императора.

А ведь Бог давал офицерам последнюю возможность:
в Екатеринбурге пребывала тогда Российская академия Генерального штаба! Рядом с узниками...
Там обучались военные, имевшие опыт наступательных операций, диверсионной и разведовательной служб ... Но, по словам слушателя капитана Малиновского, у них ... не было средств ...

Наказание за иудин грех не заставило себя ждать: разделение народа на белых и красных, отступничество и гибель белых вождей, крушение воинского духа, поражение.

Чин Анафематствования в неделю Торжества Православия:
"Богопротивным человеком злым, дерзнувшим даже и на убиение Помазанника Божиего, - анафема (трижды).
Её никто не отменял.

/Выдержки из публикации
А. Кузнецова
"Церковные корни Февральского греха"
чч. III, IV/

Адольф Гитлер. Моё превращение в антисемита. 1925 г.

Адольф Гитлер.
Моё превращение в антисемита. 1925 г.

(из книги "Моя Борьба". 1925 г. Глава 2. Венские годы учения и мучения с 1908 г )

История фашизма, идейные истоки фашизма очень важны для понимания истории ХХ века, но, как правило, замалчивается и отсутствует в "Истории политических учений ". Игнорирование данной темы приводит к негативным последствиям, которые сейчас происходят на Украине (апрель 2014 г.).

СЛЕДУЕТ ОСОБЕННО ПОДЧЕРКНУТЬ, ЧТО
ЕВРЕЙСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ БЫЛ ИМЕННО БЕЗБОЖНЫЙ, АТЕИСТИЧЕСКИЙ, Т. Е. ЭКСТРЕМИЗМ ЕВРЕЕВ, КОТОРЫЕ ОТРЕКЛИСЬ ОТ СВОЕЙ ВЕРЫ, ПОЭТОМУ ГОВОРИТЬ О КАКОЙ-ТО Теории жидомасонского заговора (википедия) НЕТ СМЫСЛА. Также  преследовании Гитлером религиозных евреев, разгром синагог нельзя признать правоверным.

Процент евреев среди лидеров австрийской социал-демократии был высоким. Именно «ударом в спину» со стороны «еврейской социал-демократии» Гитлер объяснял проигрыш Германской империей и Австро-венгрии в Первой мировой войне. Веймарскую республику он также считал «еврейско-демократической империей» (нем. Das jüdisch-demokratische Reich).

Jewish Domination of Weimar Germany Paperback – October 14, 2013 by Eckhart Verlag (Author), Francis Dupont (Contributor)

История евреев в Германии (википедия) - ничего не сказано о преобладании евреев в марксистских партиях, газетах, о котором постоянно писали Гитлер, Геббельс и пр.

Евреи в довоенной Германии.- ничего не сказано о преобладании евреев в марксистских партиях, газетах, о котором постоянно писали Гитлер, Геббельс и пр.

В 1938 году США признали Адольфа Гитлера человеком года "За распространение демократии по миру". А в 1939 году Гитлер был номинирован на Нобелевскую премию мира, но не успел ее получить, так как в том же году напал на Польшу.

Портрет Гитлера (фотомонтаж) в центре Киева с надписью "Гитлер Освободитель" 11.04.2014

Православный фашизм в России 2013 г.

Украинский фашизм 2014 г.

Еврейский фашизм в России

Песня Саша Белый "Порубаем в капусту всех жидов с коммунистами".

Адольф Гитлер. Еврейский вопрос. Моё превращение в антисемита.

(из книги "Моя Борьба". 1925 г. Глава 2. Венские годы учения и мучения с 1908 г )

Для сравнения, интересно также:


Йозеф Геббелс. Против евреев (13.09.1935 г.)

Еврейский раввин раскрывает причину холокоста, антисемитизма.

Мусульманин - богослов против евреев. (видео=13 мин.)

В этот же период у меня раскрылись глаза на две опасности, которые я раньше едва знал по имени и всего значения которых для судеб немецкого народа я конечно не понимал. Я говорю о марксизме и еврействе...

Они (марксисты-евреи) отвергали и проклинали все:

1. Нацию как изобретение капиталистических "классов" - как часто приходилось мне слышать это слово;
2. Отечество как орудие буржуазии для эксплуатации рабочих;
3. Авторитет законов как средство угнетения пролетариата;
4. Школу как учреждение, воспитывающее рабов, а также и рабовладельцев;
5. Религию как средство обмана обреченного на эксплуатацию народа;
6. Мораль как символ глупого, овечьего терпения и т. д.

Словом в их устах не оставалось ничего чистого и святого; все, буквально все они вываливали в ужасной грязи...
Я стал скупать все доступные мне социал-демократические брошюры и добиваться, кто же их авторы. Одни евреи! Я стал приглядываться к именам почти всех вождей. В подавляющем большинстве - тоже сыны "избранного" народа. Кого ни возьми - депутатов рейхстрата, секретарей профсоюзов, председателей местных организаций, уличных агитаторов - все евреи. Куда ни глянешь - все та же тяжелая картина. Имена всех этих Аустерлицев, Давидов, Адлеров, Эленбогенов навеки останутся в моей памяти."


Я понял, что это разрушительное учение (марксизм) тесно и неразрывно связано с национальными свойствами одного определенного народа (евреев), чего я до сих пор совершенно не подозревал.
Только знакомство с еврейством дает в руки ключ к пониманию внутренних, т. е. действительных намерений социал-демократии. Только когда познакомишься с этим народом, у тебя раскрываются глаза на подлинные цели этой партии, и из тумана неясных социальных фраз отчетливо вырисовывается оскалившаяся маска марксизма.

Теперь мне трудно, если не невозможно, сказать точно, когда же именно я в первый раз в своей жизни услышал слово "еврей". Я совершенно не припомню, чтобы в доме моих родителей, по крайней мере, при жизни отца, я хоть раз слышал это слово. Мой старик, я думаю, в самом подчеркивании слова "еврей" увидел бы признак культурной отсталости. В течение всей своей сознательной жизни отец, в общем, усвоил себе взгляды так называемой передовой буржуазии. И хотя он был тверд и непреклонен в своих национальных чувствах, он все же оставался верен своим "передовым" взглядам и даже вначале передал их отчасти и мне.
В школе я тоже сначала не находил повода, чтобы изменить эти унаследованные мною взгляды.
Правда, в реальном училище мне пришлось познакомиться с одним еврейским мальчиком, к которому все мы относились с известной осторожностью, но только потому, что он был слишком молчалив, а мы, наученные горьким опытом, не очень доверяли таким мальчикам. Однако я, как и все при этом никаких обобщений еще не делал.
Только в возрасте от 14 до 15 лет (1903-04 г.) я стал частенько наталкиваться на слово "еврей" - отчасти в политических беседах. И однако же, хорошо помню, что и в это время меня сильно отталкивало, когда в моем присутствии разыгрывались споры и раздоры на религиозной почве.
Еврейский же вопрос в те времена казался мне не чем иным, как вопросом религии.
В Линце евреев жило совсем мало. Внешность проживающих там евреев в течение веков совершенно европеизировалась, и они стали похожи на людей; я считал их даже немцами. Нелепость такого представления мне была совершенно неясна именно потому, что единственным признаком я считал разницу в религии. Я думал тогда, что евреи подвергаются гонениям именно из-за религии, это не только отталкивала меня от тех, кто плохо относился к евреям, но даже внушало мне иногда почти отвращение к таким отзывам.
О том, что существует уже какая-то планомерная организованная борьба против еврейства, я не имел представления.
В таком умонастроении приехал я в Вену (1907 г. 18 лет). Увлеченный массой впечатлений в сфере архитектуры, подавленный тяжестью своей собственной судьбы, я в первое время вообще не был в состоянии сколько-нибудь внимательно присмотреться к различным слоям народа в этом гигантском городе.
В Вене на 2 миллиона населения в это время было уже почти 200 тысяч евреев, но я не замечал их. В первые недели на меня обрушилось так много новых идей и новых явлений, что мне трудно было с ними справиться. Только когда я постепенно успокоился и от первых впечатлений перешел к более детальному и конкретному ознакомлению с окружающей средой, я огляделся кругом и наткнулся также на
Еврейский вопрос (википедия).

Я отнюдь не хочу утверждать, что первое знакомство с этим вопросом было для меня особенно приятным. Я все еще продолжал видеть в еврее только носителя определенной религии и по мотивам терпимости и гуманности продолжал относится отрицательно ко всяким религиозным гонениям. Тон, в котором венская антисемитская пресса обличала евреев, казался мне недостойным культурных традиций великого народа. Надо мною тяготели воспоминания об известных событиях средневековой истории, и я вовсе не хотел быть свидетелем повторения таких эпизодов. Антисемитские газеты тогда отнюдь не причислялись к лучшей части прессы, - откуда я это тогда взял, я теперь и сам не знаю, - и поэтому в борьбе этой прессы против евреев я склонен был тогда усматривать продукт озлобленной ненависти, а вовсе не результат принципиальных, хотя быть может и неправильных взглядов.
В таком мнении меня укрепляло еще и то, что действительно большая пресса отвечала антисемитам на их нападки в тоне бесконечно более достойном, а иногда и не отвечала вовсе - что тогда казалось мне еще более подходящим...

В один прекрасный день я убедился, что одна из антисемитских газет - "Немецкая народная газета" 
Deutsche Volkszeitung (1866) Hannover (википедия) ??? Эта ли газета?? - в таких случаях держится куда приличнее...

Я все чаще стал читать антисемитскую "Народную газету", которая казалась мне конечно гораздо более слабой, но в то же время, в некоторых вопросах, более чистой.
С ее резким антисемитским тоном я не был согласен, но все внимательнее стал я читать ее статьи, которые заставляли меня теперь больше задумываться.
Все это вместе взятое заставило меня постепенно ознакомиться с тем движением и с теми вождями, которые тогда определяли судьбы Вены. Я говорю о христианско-социальной партии и о докторе Карле Люэгере. (
бургомистр Вены (с 1897 г.), руководитель австрийских христианских социалистов, проповедовавших, помимо прочего, антисемитские взгляды).

Когда я приехал в Вену, я был настроен враждебно и к этой партии и к ее вождю.
И вождь и самое движение казались мне тогда "реакционными". Но элементарное чувство справедливости заставляло изменить это мнение. По мере ознакомления с делом я стал ценить их и наконец, проникся чувством полного поклонения. Теперь я вижу, что значение этого человека было еще больше, нежели я думал тогда. Это был действительно самый могущественный из немецких бургомистров всех времен.
Сколько же, однако, моих предвзятых мнений по поводу христианско-социального движения было опрокинуто этой переменой во мне!
Постепенно изменились мои взгляды и на антисемитизм - это была одна из самых трудных для меня операций. В течение долгих месяцев чувство боролось во мне с разумом, и только после очень длительной внутренней борьбы разум одержал верх. Спустя два года и чувство последовало за разумом, и с тех пор оно стоит на страже окончательно сложившихся во мне взглядов.
В эту пору тяжелой внутренней борьбы между унаследованным чувством и холодным рассудком неоценимую услугу оказали мне те наглядные уроки, которые я получал на улицах Вены. Пришла пора, когда я уже умел различать на улицах Вены не только красивые строения, как в первые дни моего пребывания в ней, но также и людей.

Проходя однажды по оживленным улицам центральной части города, я внезапно наткнулся на фигуру в длиннополом кафтане с черными локонами.
Первой моей мыслью было: и это тоже еврей? В Линце у евреев был другой вид. Украдкой, осторожно разглядывал я эту фигуру. И чем больше я вглядывался во все его черты, тем больше прежний вопрос принимал в моем мозгу другую формулировку. И это тоже немец?
Как всегда в этих случаях, я по своему обыкновению стал рыться в книгах, чтобы найти ответ на свои сомнения. За небольшие деньги я купил себе тогда первые антисемитские брошюры, какие я прочитал в своей жизни. К сожалению, все эти книжки считали само собою разумеющимся, что читатель уже в известной степени знаком с еврейским вопросом или, по крайней мере, понимает, в чем состоит эта проблема. Форма и тон изложения были, к сожалению таковы, что они опять возбудили во мне прежние сомнения: аргументация была слишком уж не научна и местами страшно упрощена.
Опять у меня возникли прежние настроения. Это продолжалось недели и даже месяцы.
Постановка вопроса казалась мне такой ужасной, обвинения, предъявляемые к еврейству, такими острыми, что мучимый боязнью сделать несправедливость, я опять испугался выводов и заколебался.
Одно было достигнуто. Теперь уж я не мог сомневаться в том, что дело идет вовсе не о немцах, только имеющих другую религию, но о самостоятельном народе. С тех пор как я стал заниматься этим вопросом и начал пристально присматриваться к евреям, я увидел Вену в совершенно новом свете. Куда бы я ни пошел, я встречал евреев. И чем больше я приглядывался к ним, тем рельефнее отделялись они в моих глазах от всех остальных людей. В особенности, центральная часть города и северные кварталы его кишели людьми, которые уже по внешности ничего общего не имели с немцами.
Но если бы я продолжал сомневаться в этом, то самое поведение по крайней мере части евреев неизбежно должно было бы положить конец моим колебаниям.
В это время возникло движение, которое в Вене имело значительное влияние и которое самым настойчивым образом доказывало, что евреи представляют собою именно самостоятельную нацию. Я говорю о сионизме.


Правда, на первый взгляд могло показаться, что такую позицию занимает только часть евреев, а большинство их осуждает и всем своим существом отвергает ее. При ближайшем рассмотрении, однако, оказывалось, что это только мыльный пузырь и что эта вторая часть евреев руководится простыми соображениями целесообразности или даже просто сознательно лжет.
Еврейство так называемого либерального образа мыслей отвергало сионизм не с точки зрения отказа от еврейства вообще, а лишь исходя из того взгляда, что открытое выставление символа веры непрактично и даже прямо опасно. По сути дела обе эти части еврейства были заодно.
Эта показная борьба между евреями сионистского и либерального толков в скором времени стала мне прямо противна. Борьба эта была насквозь неправдива, зачастую просто лжива. Во всяком случае, она очень мало походила на ту нравственную высоту и чистоту помышлений, которую любят приписывать этой нации.
Что касается нравственной чистоты, да и чистоты вообще, то в применении к евреям об этом можно говорить лишь с большим трудом. Что люди эти не особенно любят мыться, это можно было видеть уже по их внешности и ощущать к сожалению часто даже с закрытыми глазами. Меня, по крайней мере, часто начинало тошнить от одного запаха этих господ в длинных кафтанах. Прибавьте к этому неопрятность костюма и малогероическую внешность.
Все это вместе могло быть очень привлекательно. Но окончательно оттолкнуло меня от евреев, когда я познакомился не только с физической неопрятностью, но и с моральной грязью этого избранного народа.

Ничто не заставило меня в скором времени так резко изменить мнение о них, как мое знакомство с родом деятельности евреев в известных областях.
Разве есть на свете хоть одно нечистое дело, хоть одно бесстыдство какого бы то ни было сорта и прежде всего в области культурной жизни народов, в которой не был бы замешан, по крайней мере, один еврей? Как в любом гнойнике найдешь червя или личинку его, так в любой грязной истории непременно натолкнешься на еврейчика.
Когда я познакомился с деятельностью еврейства в прессе, в искусстве, в литературе, в театре, это неизбежно должно было усилить мое отрицательное отношение к евреям. Никакие добродетельные заверения тут не могли помочь. Достаточно было подойти к любому киоску, познакомиться с именами духовных отцов всех этих отвратительных пьес для кино и театра, чтобы ожесточиться против этих господ.
Это чума, чума, настоящая духовная чума, хуже той черной смерти, которой когда-то пугали народ. А в каких несметных количествах производился и распространялся этот яд! Конечно чем ниже умственный и моральный уровень такого фабриканта низостей, тем безграничнее его плодовитость. Этакий субъект плодит такие гадости без конца и забрасывает ими весь город. Подумайте при этом еще о том, как велико количество таких субъектов. Не забудьте, что на одного Гете природа всегда дарит нам 10 тысяч таких пачкунов, а каждый из этих пачкунов разносит худшего вида бациллы на весь мир.
Ужасно было убедиться, что именно евреям природа предопределила эту позорную роль.
Уж не в этом ли следует искать "избранность" этого народа! Я начал тогда самым старательным образом собирать имена авторов всех этих грязных сочинений (каких? Эротических?). И чем больше увеличивалась моя коллекция, тем хуже было для евреев. Сколько бы мое чувство ни продолжало сопротивляться, разум вынужден был сделать непреклонные выводы. Факт остается фактом, что хотя евреи составляли максимум сотую часть населения этой страны, - среди авторов указанных грязнейших произведений девять десятых евреи.
Теперь я начал с этой точки зрения присматриваться и к моей дорогой "большой прессе".
Чем пристальнее я присматривался к ней, тем резче менялось мое мнение и в этой области. Стиль ее становился для меня все более несносным, содержание начинало мне казаться все более пустым и внутренне фальшивым. Под так называемой объективностью изложения я стал обнаруживать не честную правду, а большею частью простую ложь. Авторы же оказались... евреями.
Теперь я стал видеть тысячи вещей, которых я раньше не замечал вовсе. Теперь я научился понимать то, над чем раньше едва задумывался.
Так называемый либеральный образ мыслей этой прессы я стал видеть теперь в совершенно другом свете. Благородный тон в возражениях противникам или отсутствие ответа на нападки последних - все это оказалось не чем иным, как низким и хитрым маневром. Одобрительные театральные рецензии всегда относились только к еврейским авторам. Резкая критика никогда не обрушивалась ни на кого другого, кроме как на немцев. Уколы против Вильгельма II становились системой так же, как специальное подчеркивание французской культуры и цивилизации. Пикантность литературной новеллы эти органы возводили до степени простого неприличия. Даже в их немецком языке было что-то чужое. Все это вместе взятое настолько должно было отталкивать от всего немецкого, что это могло делаться только сознательно.
Кто же был заинтересован в этом? Была ли это только случайность?
Так продолжал я размышлять по этому поводу. Но мой окончательный вывод был ускорен рядом других обстоятельств. Нравы и обычаи значительной части евреев настолько беззастенчивы, что их нельзя не заметить. Улица зачастую дает и в этом отношении достаточно наглядные уроки. Например, отношение евреев к проституции и еще больше к торговле девушками можно наблюдать в Вене лучше, чем где бы то ни было в западной Европе, за исключением, быть может, некоторых портов на юге Франции. Стоило выйти ночью на улицу, чтобы натолкнуться в некоторых кварталах Вены на каждом шагу на отвратительные сцены, которые большинству немецкого народа были совершенно неизвестны вплоть до самой мировой войны, когда часть наших германских солдат на восточном фронте имела возможность или, точнее сказать, вынуждена была познакомиться с таким зрелищем.
А затем пришло и возмущение.
Теперь я уж больше не старался избегнуть обсуждения еврейского вопроса. Нет, теперь я сам искал его. Я знал теперь, что тлетворное влияние еврейства можно открыть в любой сфере культурной и художественной жизни, и, тем не менее, я не раз внезапно наталкивался на еврея и там, где менее всего ожидал его встретить.
Когда я увидел, что евреи являются и вождями социал-демократии, с глаз моих упала пелена. Тогда пришел конец полосе длительной внутренней борьбы.
Уже в повседневном общении с моими товарищами по постройке меня часто поражало то хамелеонство, с которым они по одному и тому же вопросу высказывали совершенно разные мнения иногда на протяжении нескольких дней и даже нескольких часов. Мне трудно было понять, каким образом люди, которые с глазу на глаз высказывают довольно рассудительные взгляды, внезапно теряют свои убеждения, как только они оказываются в кругу массы. Часто я приходил в отчаяние. Иногда после нескольких часов мне казалось, что я переубедил на этот раз того или другого из них, что мне наконец удалось сломить лед и доказать им нелепость того или иного взгляда. Едва успевал я порадоваться своей победе, как на следующий же день к моему горю приходилось начинать сначала. Все было напрасно. Как раскачивающийся маятник возвращается к своей исходной точке, так и они возвращались к своим прежним нелепым взглядам (каким?).
Я еще мог понять, что они недовольны своей судьбой; что они проклинают ее за то, что она зачастую обходится с ними довольно жестко; что они ненавидят предпринимателей, в которых видят бессердечных виновников этой судьбы; что они ругают представителей власти, которые в их глазах являются виновниками их положения; что они устраивают демонстрации против роста цен; что они выходят на улицу с провозглашением своих требований, - все это кое-как еще можно было понять. Но что было совершенно непонятно, так это та безграничная ненависть, с которой они относятся к собственной народности, к величию своего народа, та ненависть, с которой они бесчестят историю собственной страны и вываливают в грязи имена ее великих деятелей.
Эта борьба против собственной страны, собственного гнезда, собственного очага бессмысленна и непонятна. Это просто противоестественно.
От этого порока их можно было излечить иногда на несколько дней, максимум на несколько недель. В скором времени при встрече с тем, кто казался тебе излеченным, приходилось убеждаться, что он остался прежним, что он опять во власти противоестественного.

* * * ***************************************************************************************

Постепенно я убедился в том, что и социал-демократическая пресса в преобладающей части находится в руках евреев.

Этому обстоятельству я не придал особенно большого значения, так как ведь и с другими газетами дело обстояло также. Одно обстоятельство, однако, приходилось отметить: среди тех газет, которые находились в еврейских руках, нельзя было найти ни одной подлинно национальной газеты в том смысле, в каком я привык понимать это с детства.
Я превозмог себя и стал теперь систематически читать эти произведения марксистской печати. Мое отрицательное отношение к ним стало бесконечно возрастать. Тогда я поставил себе задачу поближе узнать, кто же фабриканты этих концентрированных подлостей. Начиная с издателя, все до одного были евреи.
==============================================================================
Примечание Ю.П.

История евреев в Германии (википедия) - ничего не сказано о преобладании евреев в марксистских партиях, газетах, о котором постоянно писали Гитлер, Геббельс и пр.

Евреи в довоенной Германии.- ничего не сказано о преобладании евреев в марксистских партиях, газетах, о котором постоянно писали Гитлер, Геббельс и пр.

================================================================================
Все это имело ту хорошую сторону, что по мере того, как мне выяснились подлинные носители или распространители идей социал-демократии, моя любовь к собственному народу стала возрастать. Видя такую дьявольскую ловкость обманщиков, мог ли я продолжать проклинать тех простых немецких людей, которые становились жертвой обмана. Ведь сам я лишь с трудом избавился от тех пут, которые расставляла мне лживая диалектика этой расы. И сам же я убедился, как трудно иметь дело с этими людьми, которым ничего не стоит лгать на каждом шагу, начисто отрицать только что сказанное, через одну минуту переменить свое мнение и т.д.
Нет, чем больше я узнавал еврея, тем больше я должен был прощать рабочего.
Всю тяжесть вины я возлагал теперь не на рядового рабочего, а на тех, кто не хочет взять на себя труд сжалиться над ними и дать сыну народа то, что по всей справедливости ему принадлежит, и кто не старается вместе с тем прижать к стенке обманщика и вредителя.
Опыт повседневной жизни побудил меня теперь пристальней заняться изучением самих источников марксистского учения. Влияние этого учения стало мне ясным, его успехи бросались в глаза каждый день. Последствия этих успехов также можно было легко себе представить, если иметь хоть немножко фантазии. Для меня оставался только еще неясным вопрос о том, понимали ли сами создатели этого учения, к каким именно результатам должно оно привести, видели ли они сами неизбежные окончательные последствия их злого дела или сами они были жертвой ошибки.
Возможным казалось мне тогда и то и другое. В первом случае обязанностью каждого мыслящего человека было войти в лагерь этого несчастного движения, чтобы таким образом все-таки помочь избегнуть наибольшего зла; во втором случае первые виновники этой народной болезни должны были быть исчадием ада, ибо только в мозгу чудовища, а не человека мог возникнуть конкретный план создания такой организации, деятельность которой должна привести к краху человеческой культуры, к уничтожению мира.
В этом последнем случае спасти могла только борьба; борьба всеми средствами, которые только знают человеческий дух, человеческий разум и воля, независимо от того, какой стороне судьба принесет окончательную победу.
Вот что привело меня к мысли о необходимости поближе познакомиться с основателями этого учения и таким образом изучить его истоки. Своей цели я достиг, быть может, скорей, чем надеялся сам. Это произошло благодаря тому, что я имел уже тогда некоторые, хотя и (?????? непонятный пропуск Ю.П.)

Я стал скупать все доступные мне
социал-демократические брошюры и добиваться, кто же их авторы. Одни евреи! Я стал приглядываться к именам почти всех вождей. В подавляющем большинстве - тоже сыны "избранного" народа. Кого ни возьми - депутатов рейхстрата, секретарей профсоюзов, председателей местных организаций, уличных агитаторов - все евреи. Куда ни глянешь - все та же тяжелая картина. Имена всех этих Аустерлицев, Давидов, Адлеров, Эленбогенов навеки останутся в моей памяти.

Продолжение.

Andrej_Kuksa

Из фб.

Лидия Рогова.
Истина так проста, но наши монархисты почему-то постоянно ищут обходные пути для объяснения произошедшего с Россией.
Сам Господь прост.
Сложен дьявол.

Итак - истина:

Пишет историк Сергей Нечаев:

"БОГОБОРЦАМ ПОПУЩЕНО ДЕЙСТВОВАТЬ НА РУССКОЙ ЗЕМЛЕ ПО НАШИМ ГРЕХАХ .

В день рождения поэта Максимилиана Волошина( 28 мая 1877 - 11 августа 1932) вспомнилось мне его стихотворение со страшным названием "С Россией кончено". Это стихотворение написано через месяц после большевистского переворота 23 ноября 1917 года.

С Россией кончено. На последях
Её мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,

Распродали на улицах.
Не надо ль
Кому земли, республик, да свобод,
Гражданских прав?
И родину народ
Сам выволок на гноище, как падаль.

О, Господи, разверзни, расточи,
Пошли на нас огнь, язвы и бичи,
германцев с запада, монгол с востока,
Отдай нас в рабство вновь и навсегда,
Чтоб искупить смиренно и глубоко
Иудин грех до Страшного Суда!

В сегодняшнее время с горечью приходиться писать, что большинство русских в 1917 году отступили от Православной веры и предали Царя. И никакие банкиры, никакие богоборцы, никакие масоны, никакие враги не смогли бы что-либо сделать с Россией и не было бы никакой гражданской войны между русскими, если бы мы русские, в большинстве своём, были верны Православной вере и Самодержавию.
Помощник обер-прокурора Св. Синода князь Николай Жевахов писал, что отступление от веры произошло не после 1917 года, а ДО, ибо если бы не было отступления, не было бы и революции.

Огромное множество генералов и чиновников, изменивших присяге погрязли в оккультизме и масонстве, по своей гордыне стали считать, что их недооценили, что им что-то недодали, что монархия как форма правления устарела, а Православная вера является лишь традицией. Многие стали и вовсе атеистами и посмеивались над Царём, который каждое воскресенье был на литургии в церкви, постился, крестился и молился перед и после принятия пищи.

А ведь Святой Иоанн Кронштадтский предостерегал, что Царь у нас праведной и благочестивой жизни. Если не будет покаяния у Русского народа, то Бог отнимет у него благочестивого Царя и пошлёт бич в лице нечестивых, жестоких самозванных правителей, которые зальют землю кровью и слезами. К сожалению, именно это и произошло.

Однако этого можно было избежать, если бы наш народ внял предупреждениям отца Иоанна Кронштадтского. Горячие призывы Иоанна сплотиться вокруг Царя не возымели действия. НИКОЛАЙ II ЗА СВОЁ БЛАГОЧЕСТИЕ И НРАВСТВЕННОСТЬ, ПРОСТОТУ И СКРОМНОСТЬ , СТРЕМЛЕНИЕ СОБЛЮДАТЬ ХРИСТИАНСКИЕ ЗАПОВЕДИ И ОБРЯДЫ СТАЛ ЧУЖД ОКРУЖАЮЩЕМУ ЕГО РАЗВРАЩЁННОМУ ОБЩЕСТВУ .

Только в свете этого можно и понять смысл переворотов 1917 года. Переворот 1917 года как Февральский, так и Октябрьский, как и затем гражданская война - это Божье попущение и наказание нашему Русскому народу за отступление от чистоты Православия и Самодержавия. Богом было попущено действовать богоборцам в России по нашим грехам."
Andrej_Kuksa

Тест на советчину.

Лидия Рогова. Фб.
ТЕСТ НА СОВЕТЧИНУ:

"Существует только одна историческая фигура, которая является полной и абсолютной противоположностью не то что какому-то «Сталину», а вообще всей советчине в целом. Это Государь Император Николай Второй, - безупречный человек и великий политик, поднявший Россию и русский народ на небывалую высоту – и убитый ИМЕННО ЗА ЭТО.
Проблема в том, что советские это прекрасно понимают и из этого исходят – и в течении почти ста лет вся мощь вначале масонско-либеральной, а потом и советской пропаганды работала и продолжает работать против «царя николашки».
Буквально каждый артефакт советской культуры работал и работает именно на это, а у настоящих советчиков ЛИЧНАЯ НЕНАВИСТЬ к Государю и самой его крови прошита в их мозгах суровой ниткой.
Это вообще основной и главный тест на советчину: если человека начинает ТРЯСТИ от ненависти при одном упоминании Николая Второго в сколько-нибудь положительном контексте - значит, советская косточка, красное нутрецо.
Кстати, это не зависит от т.н. «убеждений».
Ненавистник Святого Государя может называть себя даже «монархистом». Вот только «монархизм» у него будет особенный, советский – то есть такой «монархист» будет пластаться перед Иваном Грозным и Петром Первым (а то и перед светлой памятью Бату-хана), а настоящим взаправдашним царём считать Иосифа «Бесо» Джугашвили. Ну а Государь Император Николай Второй у такого «монархиста» всегда – «слюнтяй и тряпка», одновременно - «николашка кровавый», ну и, естественно, «жаль, что шлёпнули, некрасиво как-то, но ведь, по правде говоря, заслужил».
Прочие так сразу начинают – «хорошо, что шлёпнули, сладко, что шлёпнули, и с выводком, и с выводком, ай хорошо, ай здорово».
Но и у небезнадёжных людей, не пропитанных, а просто придавленных советчиной, эта суровая нитка через мозги продёрнута обязательно.
И те, кому это выгодно, могут за неё дёргать сколько им угодно.
Потому что ПЕРЕМЕНА ОТНОШЕНИЯ К ГОСУДАРЮ - это не начало, а финальная стадия избавления от советчины. Человек, начинающий понимать, кем на самом деле был Николай Второй – считай, уже почти здоров".
Andrej_Kuksa

(no subject)

В сентябре 1941 г. в деревне Заскорки, расположенной в глухих лесах под Полоцком, состоялся сельский сход, на котором старостой был выбран старообрядец Михаил Зуев.
В 1930-х он 2 раза сидел в тюрьме (5 и 3 года соответственно) за антисоветскую деятельность. В 1940-м вернулся из лагеря в свою деревню. 2 его сына тоже были арестованы НКВД и пропали в лагерях.
Деревня Заскорки, в которой жил Зуев, была расположена в лесной, болотистой местности, в стороне от дорог, и немецкие части за всё время войны в неё ни разу не заходили. Население было в основном из староверов.
После выбора Зуева старостой жителями деревни, он сам ездил в Полоцк к немцам оформить своё назначение. В ноябре 1941 г. в деревню явилась группа, состоящая из 7 вооружённых людей.
Старший группы объявил Зуеву, что они советские партизаны. Зуев узнал жителя Полоцка, который был известен как сотрудник НКВД.
Он разместил вновь прибывших в избе, накрыл на стол, выставил бутыль самогона, а сам пошёл советоваться с местными, что делать с пришельцами. На совете приняли решение - убить всех партизан, что и было сделано. Добыв оружие, местные почувствовали себя уверенней.
До декабря 1941-го местные встречали всех партизан огнем из винтовок. Так бы и отсиживался Зуев в своей деревне, если бы боеприпасы не пришли к концу, что вынудило его в 20-х числах декабря 1941 г. обратиться за помощью к полоцкому коменданту.
Тот выслушал Зуева и ответил, что сам он не может решить этот вопрос и должен посоветоваться с начальством, почему и просит Зуева прийти к нему ещё раз, через неделю.
2-е свидание Зуева с комендантом состоялось после Нового года, когда он был представлен немецкому генералу, командующему тылом армии.
Генерал был хорошо знаком с русскими делами и знал, что старообрядцы являются ярыми противниками советской власти и крепко спаяны между собой, поэтому он согласился снабдить Зуева оружием (кроме автоматического), но объяснил, что делает это против воли вышестоящего начальства. Через несколько дней Зуев получил 50 трофейных советских винтовок и несколько ящиков патронов к ним и приступил к вооружению дополнительных людей. Соседние деревни прислали к нему ходоков с просьбой взять и их под свою защиту. Зуев согласился и стал, таким образом, расширять свои владения.
В начале 1942 г. он осуществил вылазку в отдаленные деревни, прогнал обосновавшихся там партизан и включил эти деревни в состав своей "старообрядческой республики".
К весне 1942 г. Зуеву удалось купить за продукты у венгерских вспомогательных частей 4 трофейных советских пулемёта. Дисциплина в его отрядах была железная. Даже за малые проступки сурово наказывали и сажали в погреб на хлеб и на воду, а также пороли; за большие - расстреливали.
Приговор по крупным делам выносило собрание, состоявшее из старцев и уважаемых людей. Расстрельный приговор должны были вынести не менее 2/3 людей, членов собрания. Партизаны стали обходить район Зуева стороной. В мае 1942 г. к его деревне подошёл эстонский батальон полиции, подчинявшийся СС. Командир батальона заявил Зуеву, что они ищут партизан и поэтому должны будут некоторое время прожить в его деревне. Зуев ответил эстонскому офицеру, что никаких партизан в районе нет, следовательно, и полиции здесь делать нечего.
Пока дело ограничивалось словами, эстонец настаивал, но как только к дому подошел собственный отряд Зуева, Михаил Евсеевич решительно заявил, что применит силу, если полиция не уйдет. Эстонцы подчинились и ушли.
Немецкий комендант Полоцка полковник фон Никиш, к которому Зуев на другой день явился с рапортом о происшествии, просил Зуева взять рапорт обратно, обещая, что если СС, которому подчинялись полицейские силы, предъявит претензию, то он, комендант, постарается дело уладить. Комендант всё больше начинал ценить Зуева, тем более что последний регулярно снабжал Полоцк дровами, сеном, молоком и дичью.
Партизаны, услышав о столкновении Зуева с немцами, предложили ему содействие, но он категорически отказался. Комендант Полоцка прислал к Зуеву офицера, предлагая ему приехать в Полоцк для переговоров.
Зуев и на это предложение не согласился. Он заявил, что готов платить немцам установленный продовольственный налог, если они оставят в покое его район и не будут вмешиваться в его дела. Немцы быстро согласились и к Зуеву больше не заглядывали.
Когда неосторожно продвигавшийся в темноте очередной отряд советских партизан стал приближаться к деревне Гендики, Зуев со своим ударным отрядом бесшумно пошел вслед за ними и устроил засаду. Раньше, чем партизаны успели что-либо сообразить, их начали расстреливать в упор из пулеметов. Пленных "зуевцы" не брали, все было кончено буквально в несколько минут.
Винтовки, автоматы, ручные гранаты, пистолеты и ручной пулемет стали добычей победителя. У Зуева потерь не было. Эта операция дала возможность вырвать у немцев разрешение еще на 50 винтовок, несколько автоматов и пистолетов, а также на ручной пулемет.
Противостояние Зуева с партизанами носило характер самой настоящей гражданской войны. Со временем у "зуевцев" появились минометы и команда автоматчиков.
В 1943-44 гг. за отличия в борьбе с партизанами Зуев был награждён двумя знаками отличия для восточных добровольцев "За заслуги" 2-го кл. в бронзе и одним (весна 1944) 2-го кл. в серебре.
Когда немцы оставили Полоцк, Зуев со своими людьми ушёл на Запад. После почти месячного похода Зуев вывел всех сначала в Польшу, а затем в Вост. Пруссию. Вместе с Зуевым ушло около 2 тыс. крестьян. Пробыв некоторое время в Германии, Зуев отправился к Власову и, в конце концов, попал в его 2-ю дивизию, получив там звание лейтенанта.
Далее, по одним данным, он уехал из Франции в 1949 г. в Бразилию, по другим - сдался англичанам, и после этого его след теряется.
Ещё около 1000 "зуевцев" - староверов в 1946 г. из Гамбурга уехали в Южную Америку. Треть из них затем при поддержке министра юстиции Роберта Кеннеди в 1960 г. перебрались в Нью-Джерси.

Вот такая история про настоящих русских.